Последний великий писатель «одесской школы» «фото»

Последний великий писатель «одесской школы»

Боже мой! Умер Ефим Ярошевский. В ночь после дня рождения. В день поэзии.

Ему не надо было стилизовать себя, чтобы «продолжать традиции» Бабеля или Багрицкого — в нем жила эта традиция, о чем бы и как бы он не писал. Он принадлежал к этой плеяде органично, как дышал. И не важно, уходил ли он в архаику или в авангардные эксперименты, вводил в дискурс тексты священных книг, сводки горячих новостей или молодежно-тусовочные мэмы.

Его «Провинциальный роман-с» — самое значимое произведение одесской андеграундной прозы 70-80-х, зеркало одесского полуподпольного бытования культуры и искусства в эпоху краха оттепельных иллюзий, когда восставший из ада совок сжимал пальцы на горле всего живого и неподконторольного. И в «в этом сумрачном развале» спорили, страдали, бухали и поддерживали дыхание друг друга и сам Ярошевский, и Гланц, Валик и Вика Хрущ, Рихтер и Бергман, Дульфан и Черешня, Игорь Павлов, Соколов и Маринюк. И даже Петя Рэй, православный иудей.

Я пришел в искусство из семьи инженеров. Я узнал художественную и литературную Одессу по роману Ефима Ярошевского. Для меня это до сих пор путеводитель по тому чадящему времени.

А потом были многие множества прекрасных стихов, как правило отрывочных и лоскутных… Многие из них кончались знаком вопроса.

Ефим Ярошевский жил и писал вопрошая.

За несколько дней до смерти, как я понимаю, он взял в руки книгу своего «Избранного». Закончен труд, завещанный от бога…

Светлая память великому одесситу.