Медиа-эксперт Зураб Кодалашвили: объективная журналистика будет тогда, когда ей будут заниматься объекты (видео, фото)

Он освещал все самые громкие теракты, работал военным корреспондентом, первым показывал кадры землетрясений. Международный медиа-эксперт Зураб Кодалашвили признался, что современные журналисты находятся в большей опасности, нежели он был когда-то. О новых вызовах журналистики, свободе в СМИ и дружбе с Саакашвили – читайте далее. На связи Лондон.

Международный медиа-эксперт Зураб Кодалашвили в День работников радио, телевидения и связи дал интервью главному редактору Украинской Службы Информации Татьяне Милимко.

Видео вы также можете посмотреть на нашем канале в YouTube.

Давайте познакомим читателей и зрителей с вами. Как вы попали в профессию? Какой путь прошли?

Путь долгий и быстрый, – задумчиво рассказывает в беседе в Zoom опытный журналист. – Я довольно быстро попал на телевидение. Телепроизводством я начал заниматься в 1990 году. Начинал пишущим журналистом для маленькой газетенки в Таллине. Потом приехал в Грузию и начал работать как для западных агентств, так и для радио «Свобода» – грузинской службы, так и на ВВС – русской службы.

Я работал с оператором Василием, у него трое детей. И я сам стал оператором и начал ездить в «горячие точки». Попал в агентство Reuters, а потом уже – в ВВС World.

Вы были в «горячих точках». Благодаря каким вашим материалам мир узнал о тех событиях?

Работал в основном на «наших» конфликтах. Тех, которые начинались в 1990-е годы: в Южной Осетии, война в Абхазской автономной республике, в Карабахе работал, в Таджикистане… и Чеченская война – и первая, и вторая.

Работал в Афганистане после 11 сентября (2001 года – ред.), когда американцы решили ввести войска, наша съемочная группа ВВС первой была там и все первые кадры, которые шли с боев Северного альянса и талибов – это мои кадры были. Отработал на всех терактах, которые были в то время, потому что я базировался в то время в московском бюро ВВС по британскому контракту. На землетрясениях работал.

Расскажите об опасностях, которые были, и насколько опасна работа журналиста вообще?

Опасностей было много. Если учесть, что я 20 лет работаю в горячих точках, освещал разные теракты. Приходилось брать интервью у террористов.

В Индии было землетрясение, где-то в 1990-х, и получилось, что во время сьемок нас раз семь трясло. Я снимал историю про мальчика маленького, которого спасали МЧС и, по закону, приезжие спасатели не имеют право проводить операцию. У мальчика была зажата нога, и не могли его достать. Думали отрезать ногу, чтобы спасти мальчика. Резать ногу мог только местный хирург. Договорились, что хирург придет. Это все в завалах, в яме этот мальчик, мы пробирались туда. И этот хирург пролез туда с саблей. Все были в шоке, потому что саблей собирался резать ногу ребенку. Конечно, мы не согласились и послали его. Опять началась тряска и он сам убежал. Мы все-таки откопали этого мальчика и его ногу. И нас не завалило.

А существует ли журналистская удача? Интуиция, журналистский «нюх».

Удача удаче рознь. Есть «журналистский нюх». Он развивается со знанием политической ситуации, и тогда у тебя есть представление и понимание, что скоро рванёт. Есть такие моменты. У каждого журналиста есть свои осведомители. И ты прикидываешь, просчитываешь.

Вы работали во время терактов. Тут важно иметь осведомителей. Они иногда жизнь спасают.

А тут помимо осведомителей еще и удача. Был у меня случай, пришлось бегать по минному полю. Из-за того, что нас обстреливали из «Града». Единственный путь был – бежать по минному полю. Или «Градом» накроет, или на мину нарвешься. Нас было четверо, все вчетвером пробежали через минное поле и не подорвались.

Конечно, это удача. Тут никакие осведомители не помогут. А попадать в такую ситуацию… Это другая вещь. Надо просчитывать свои действия так, чтобы не попадать в такую ситуацию.

У вас, у единственного журналиста была возможность зайти в театр на Дубровке во время теракта.

Через моего друга – тоже корреспондента ВВС я связался с идеологом Дудаева и сказал, что если есть связь с журналистом, я хотел бы пройти. Связь состоялась. Мне дали добро, чтобы войти одному. Я приехал за оборудованием, чтобы выезжать. Но получаю звонок от друга, что что-то намечается со стороны правоохранительных органов. Пусть Зураб переждет – говорит, если все будет спокойно, пойдет утром.

В ту ночь и произошел этот штурм. Газовый штурм, когда травили террористов. К сожалению, много зрителей погибло. Мой друг сберег меня.

Опасно ли работать журналистом сегодня?

Я думаю, что сегодня еще сложнее. Потому что раньше берегли журналистов. Уважение было. Сейчас – наоборот, охотятся. Если вспомнить события в Тбилиси этим летом: там  организованно, фактически властями был брошен призыв натравить толпу на журналистов. Около 50 журналистов избили. К большому сожалению, один из коллег погиб. Идет охота.

Когда под зданием ОГА у нас однажды был митинг, звучала команда «Бей журналистов». Видимо, чтобы больше шума создать. Но никто до сих пор не наказан.

Это уже проблема властей и правоохранительных органов. Если бы они сработали, отбили бы желание у тех, кто нападает на журналистов.

Есть такое понятие – «стандарты ВВС». Какие они, эти стандарты?

В первую очередь – это беспристрастность. Дело в том, что ВВС – не государственная организация. То есть, народное медиа. Потому что каждый человек в Британии, если он смотрит телевизор, должен платить определенную сумму. То есть, это народное медиа. И ВВС не подчиняется… не должно подчиняться властям Британии. Если позвонит Борис Джонсон главе новостей – по идее, ведущий может и послать. Но сейчас не знаю.

За годы моей работы – десять лет в новостях и пять лет в консультациях – но я не помню, чтобы кто-то давал установку. К сожалению, стандарты ВВС тоже падают.

Существует ли объективность в журналистике?

Объективная журналистика будет тогда, когда ей будут заниматься объекты. Мы все люди, в наших репортажах есть эмоции. Несмотря на то, что стараемся их не проявлять, – но мы не роботы.

Ваш земляк и наш бывший глава ОГА Михаил Саакашвили находится сейчас в Грузии, у него трудное положение. Весь мир следит сейчас за этими событиями. Но, говорят, что он понимал, что может произойти, если он попадет на Родину. На ваш взгляд, как будут развиваться события далее?

Прогнозировать сложно. Но это тот человек, который возглавил фактически не состоявшееся государство, которым являлась Грузия, с кошмарным криминалом, без экономики, без армии. Были блат, связи, все контролировало криминальное сообщество. Саакашвили навел порядок в стране и воссоздал государство.

Те, которые его ругают, забыли, что они в темноте сидели и он провел в страну свет. Это забывают. Он построил города, гостиницы, дороги. Появился свет! Ненавидят его те, которых убрали за взятки в университетах, те же гаишники… А сейчас реванш криминала. Потому что тех товарищей, которых администрация Саакашвили пересажала, вернулись. Опять берут взятки, все плохое возвращается.

Тут еще и реванш Кремля. Потому что за девять лет те, кто у власти сейчас, носили маску, – что хотят вступить в НАТО и Евросоюз. А сейчас, в ситуации с Саакашвили, они показали истинное лицо – и уважение это не вызывает.

Его решение называют волевым и политическим.

Он верит грузинскому народу. То же самое у него по отношению к Украине. Я с ним несколько раз встречался, и он верит в украинский народ и украинский дух.

Этот поступок очень четко показал лицо власти, которая сейчас там. Они не прозападники. Они не хотят демократии и фактически выполняют приказы из Кремля. Такая кремлевская администрация, которая сидит в Грузии девятый год. И разрушают все хорошее, что строилось за время правления Саакашвили.

Вернемся к празднику. Какими качествами должен  обладать журналист?

Любопытство. Должна быть хватка, нужно быстро принимать решения и соображать. Быстро действовать, обаяние должно быть, надо располагать людей.

Расскажу один из лайфхаков. Я применял его в горячих точках, когда приходилось жить с террористами, боевиками. Я старался сосредоточить внимание на чем-то хорошем. Представлять, что он был маленьким, что у него что-то хорошее. В каких-то конфликтах или когда адреналин высокий, мы как в сауне, голые в плане эмоций. Каждый человек излучает определенную энергию. В конфликтных ситуациях это ощущается. И я настраивал всегда себя положительно, каким бы ни был человек. Ведь можно улыбаться, но если энергия негативная, то это чувствуют. И с той стороны может пойти агрессия. Рекомендую коллегам!

Ранее на USIonline.comЖурналист Юлия Мендель: я бы никогда не оставила место из-за хейтеров.

Читайте нас в Facebook, Telegram и Instagram, смотрите на Youtube.